это_Яна
"Фантастические твари": Персиваль Грейвс/Порпентина Голдштейн
PG-13
Предупреждение:
БДСМ, AU, ООС
Небольшая АУ-зарисовка про то, как одна журналистка решила взять интервью у мастера по эротическому связыванию и что из этого вышло.

Идею про «горячий» репортаж на БДСМ-тему высказывает главред и Тина первой бросает вверх руку в ответ на вопрос «Кто возьмется?», даже не успев особенно задуматься над тем, с каким именно материалом ей придётся работать. Ей жизненно необходимо оправдаться в глазах главной после проваленного интервью со Скамандером. Только за дверями редакции она задумывается, где же ей брать персонажа для статьи.

Спасает Квинни. Тину всегда поражало, каким образом сестра умеет выйти на любого, кто ей нужен. Это можно объяснить только магией, но факт остается фактом — пара телефонных звонков и вот уже у Тины есть человек для интервью.

— Катрина сказала, что он бондажист, мастер эротического связывания, она недавно у него на семинаре фотографировала, — Квинни передает Тине отрывной листок из блокнота с записанным номером.

— На семинаре?! — Тина хохочет.

Квинни укоризненно смотрит на нее.




* * *


Открывший дверь мужчина совершенно не похож на картинку, сложившуюся у Тины в голове — седые виски, жесткий разворот плеч, спокойное лицо.

— Мисс Голдстейн, — не спрашивая, а утверждая, произносит Грейвз и приглашающим жестом распахивает дверь, указывая внутрь, — проходите, пожалуйста.

Тина с любопытством оглядывается. Совершенно обычное помещение, словно сошедшее с безликой фотографии из очередного каталога. Она, признаться, несколько разочарована — в квартире она ожидала увидеть что-нибудь эдакое, запомнить интересные детали для статьи.

Тина усаживается за стол, достает диктофон.

— Вы не возражаете, если я буду записывать? — спрашивает она. Грейвз невозмутимо качает головой, усаживаясь напротив. Тина ловит на себе внимательный взгляд тёмных глаз, пытается вспомнить, как планировала начать беседу.

— Итак, мистер Грейвз…

— Грейвз, — поправляет ее собеседник, впрочем, без малейшего раздражения. — Предпочитаю такое обращение.

— Хорошо. Я бы хотела задать вам несколько вопросов, про ваш… ваше хобби.

— Я весь внимание, мисс Голдстейн.

Тина всматривается в непроницаемое лицо Грейвза и пытается выбить того из колеи:

— Почему вам нравится бондаж? Приелся обычный секс?

Вопреки её ожиданиям, мужчина остается также безмятежнен, отвечая вопросом на вопрос:

— А вы считаете, дело исключительно в поисках разнообразия?

— Разве нет? — поднимает бровь Тина.

Грейвз едва заметно пожимает плечами:

— У разных людей разные цели. Но далеко не все приходят ко мне за острыми ощущениями.

— Как интересно. Я думала, что основная причина — это приевшаяся обыденность… Тогда зачем же идут к вам, по вашему мнению?

— За свободой, — не задумываясь, отвечает собеседник. Тина несколько теряется.

— Под свободой вы подразумеваете возможность творить что угодно с беспомощным человеком?

— Я имею в виду свободу того, кого связывают, — любезно поясняет Грейвз. — От давления социума. От проблем. От лишних мыслей. От самого себя, в конце концов. У связанного человека есть возможность только чувствовать, всё остальное — на мне.

— Я не совсем вас понимаю.

— Как же вы собираетесь писать свою статью, мисс Голдстейн? — чуть улыбается Грейвз.

Тина старается не обращать внимания на эту улыбку, но у неё плохо это получается.

— У меня есть предложение, — продолжает мужчина, откидываясь на спинку стула. — Хотите написать честный, правдивый материал? Я вам помогу.

— Поможете? Интересно, каким образом?

— Подумайте, — собеседник смеется.

Тина с недоумением смотрит на него.

— Вы что — предлагаете мне побыть… — в поисках подходящего слова Тина даже запинается.

Грейвз охотно подсказывает:

— …нижней в бондажной сессии, так это правильно называется. Нижний — это ведомый, подчиняющийся.

Тина, онемев от наглости, во все глаза таращится на него.

— И как вы себе это представляете?!

— А вы? Мисс Голдстейн, вы покраснели, словно я вам какую-то разнузданную оргию предлагаю. Я вас всего лишь свяжу, чтобы вы смогли прочувствовать, о чем взялись рассказывать. Рубрики вроде «Испытано на себе» пользуются сейчас большой популярностью, так ведь?

Тина напряженно размышляет — предложение Грейвза, разумеется, шокирующее, но… Ей действительно нужна эта статья. Испытательный срок в «Mirror» близится к концу, а на её счету только малоинтересные репортажи о криминальных новостях в пригороде столицы, Пиквери таким не зацепить. Нужен материал, который убедит остальных в редакции прикусить языки на её счет. И тогда все, наконец, запомнят её имя.

— Хотите — прямо в одежде. Ну же, где ваш хваленый журналистский азарт, в конце концов? — Грейвз с интересом наблюдает за её метаниями.

Наконец решившись, Тина согласно кивает и настороженно следит за тем, как Грейвз встает из-за стола, подходит к ней и подает руку, помогая встать.

— У вас холодные руки, мисс Голдстейн. Проблемы с сосудами?

— Представьте себе, просто нервничаю. А вам-то что за печаль? — огрызается Тина, но в ответ получает только мягкую улыбку:

— Интересуюсь состоянием вашего здоровья. Головокружениями страдаете? Обмороками? Повышенным давлением? Приступы клаустрофобии бывают?

Тина отрицательно качает головой. У нее стойкое ощущение, что всё это происходит не на самом деле — она просто галлюцинирует.

Грейвз плавно указывает ей на дверь в соседнюю комнату, безмолвно приглашая следовать за собой. Тина рефлекторно задерживает дыхание, когда та отворяется — словно перед уходом на глубину. Но за открывшейся дверью она не видит ничего страшного: пустая комната, совсем без мебели, встроенный шкаф вдоль одной стены, на полу какое-то мягкое покрытие — вместо деревянного пола, как в предыдущей комнате. Грейвз привычно скидывает обувь перед тем, как ступить туда. Тина наклоняется было к шнуркам собственных оксфордов, но Грейвз, предупредительным жестом останавливая её, опускается на колени и быстро развязывает шнурки Тининых ботинок, осторожно снимая обувь с узких ступней — сначала с одной ноги, затем с другой.

Тина, повинуясь приглашающему мановению его руки, заходит в комнату. Грейвз неспешно закрывает двери, и от звука щёлкнувшего замка у неё что-то екает в груди. Тот факт, что Квинни знает о том, куда она ушла, ее немного успокаивает.

Грейвз неслышно подходит сзади, опускает тяжелые теплые ладони на плечи Тины. Его дыхание обдает жаром затылок девушки.

— Позвольте снять ваш кардиган, мисс Голдстейн? — он кладет руку ей на талию.

— Пожалуйста… К слову, зовите меня Тина, — неожиданно севшим голосом отвечает она.

Тина чувствует, как его руки развязывают пояс, а затем мягко стягивают кофту с плеч, не касаясь кожи.

— Располагайтесь, Тина. Нам надо обсудить правила.

Она опускается на пол, садясь на колени. Грейвз усаживается напротив, копируя её позу.

— И каковы же они? — интересуется Тина.

— Правила, даже скорее обязанности, нужны для меня, вашего Мастера: следить за вашим состоянием, отвечать за вашу безопасность. Для вас правил нет, — серьезно сообщает Грейвз, глядя ей прямо в глаза. — Разве только одно. Как только вы захотите всё остановить, не важно, по каким причинам, вы должны произнести своё стоп-слово. Назовите мне его сейчас.

— Э-э-э... Пусть будет «Вишня»? — как-то по детски предлагает Тина.

Грейвз кивает:

— «Вишня», прекрасно. Обычно я завязываю глаза своим нижним, чтобы человеку было проще сосредоточиться на своих ощущениях. Однако если вы против…

— Я не против, — отвечает Тина.

Грейвз негромко замечает:

— В этой комнате я прошу вас обращаться ко мне «Мастер».

Тина отрицательно качает головой, невольно усмехаясь:

— Простите, но нет. Я не смогу, даже если вы считаете это обязательным. Это… это как-то глупо звучит.

Грейвз улыбается одними уголками губ, спокойно воспринимая отказ Тины, и легким движением поднимается на ноги. Снимает с запястья массивные часы и, мельком глянув на время, кладет их в углу комнаты на пол. Затем подходит к встроенному в стену шкафу и открывает его. С места, где сидит Тина, не видно, что лежит на полках. Грейвз достает серый шелковый шарф. И лишь когда ткань закрывает глаза девушки плотной повязкой, она понимает, что Грейвз говорил всерьез.

Сердце стучит в ушах Тины так, что она практически не слышит шагов Грейвза и резко дергается от внезапного прикосновения.

— Бояться не надо. Помните, что вы в любой момент можете всё остановить. Пожалуйста, заведите руки за спину, Тина.

Она отводит обе руки за спину и чувствует, как Грейвз накрывает ее ладони своими, соединяя кисти в подобии молитвенного жеста.

— Оставьте их в таком положении.

Вокруг запястий медленно обвивается веревка и Тина чуть ежится от её кусачего прикосновения. Один виток, другой. Руки Грейвза затягивают узел, а затем он просовывают под него палец, проверяя, надежно ли он затянут.

— Не туго, Тина? — негромко спрашивает он.

Тина пробует пошевелить кистями рук, прислушиваясь к ощущениям:

— Нет, всё в порядке.

— Мне достаточно просто вашего «да» или «нет», — мягко замечает Грейвз.

Концы веревки змеей скользят между ладоней и Тина тихонько фыркает от щекотки.

— Если веревку тянуть слишком быстро, — тихий голос Грейвза журчит совсем близко, — она может оставить ожог на коже, а это куда более неприятное ощущение. Потерпите, Тина.

Следующий виток обхватывает руки чуть пониже локтей, стягивая их ближе друг к другу. Сердце уже стучит не так сильно и Тина с удивлением ощущает, насколько восприимчивее становится слух. Кажется, она слышит любой звук в этой комнате: как четче шуршит веревка, когда скользит по ткани, а не по коже; размеренное дыхание Грейвза за спиной, тиканье часов, лежащих недалеко на полу…

Когда веревка обивается уже выше локтей, у Тины затекают ноги. Она пытается пошевелиться как можно незаметнее, но Грейвз тут же останавливается:

— Что-то беспокоит, Тина?

— Ноги затекли, — смущённо признаётся она.

— Хотите встать или сесть по-другому?

— Лучше сесть.

Сильные руки Грейвза бережно подхватывают ее за талию, приподнимая с пола. Тина с наслаждением выпрямляет ноги, а затем садится, скрестив ноги по-турецки. Теплая ладонь дотрагивается сначала до ее ступней, затем до кистей рук, проверяя чувствительность.

— Если руки начнут неметь, сразу же скажите.

Тина только кивает: Грейвз начинает протягивать веревку под грудью и это прикосновение, больше напоминающее объятие, заставляет задохнуться от неожиданности. Она пытается отстраниться, но Грейвз уверенно придерживает ее за плечо.

Шаги Грейвза ненадолго отдаляются, затем приближаются снова. Шорох.

— Я сейчас поставлю вас на ноги, Тина. Ненадолго. — ей кажется, что голос Грейвза скользит по коже, как прохладная ткань. Он снова подхватывает её и ставит на ноги, не убирая руки с талии девушки. Предосторожность оказывается не лишней — как только Тина оказывается на ногах, её заметно ведет в сторону, и требуется несколько мгновений, чтобы она смогла снова уверенно стоять. Грейвз начинает обвязывать веревкой её ноги, виток за витком ложатся плотно друг к другу. Сквозь тонкие офисные брюки Тина ощущает мягкие прикосновения рук Грейвза и испытывает какое-то абсурдное сожаление о том, что она одета. Путы опускаются до колен и Тина чувствует, что снова теряет равновесие. Но она не успевает испугаться — Грейвз придерживает ее, а затем осторожно опускает на пол, укладывая на бок.

Тина перекатывает голову, прижимаясь щекой к полу, и облегченно выдыхает. Ощущения ровного пола, на котором она лежит, и узы, оплетающие тело как паутина, сейчас становятся якорем, который твердо держит в реальности.

— Хотите полетать, Тина? — слова Грейвза доносятся как будто издалека.

Когда она ощущает, что ее тело взмывает в воздух, исчезнувшая поверхность воспринимается как освобождение от окружающей действительности, словно мир вокруг и даже само время истончились и исчезли, и Тина уже не может сказать, как долго она находится в таком состоянии.

Рука Грейза, ласкающая ее щеку, становится единственной точкой опоры, и она лихорадочно прижимается к ней, шепча «Вишня» — почти беззвучно, из-за перехваченного судорогой горла.

Секундный испуг, что Грейвз её не услышит, но уже через мгновение Тина снова возвращается в этот мир, опускаясь на пол. Грейвз распутывает веревки, высвобождая Тину, как бабочку из кокона, сильными движениями растирает ладонями кисти рук и ступни, снимает повязку с глаз. Тина жмурится от света и пытается сесть, но руки Грейвза, властно надавливая на плечи, не дают ей встать.

— Пока не вставайте, Тина.

Грейвз идет к шкафу и через мгновение возвращается с пледом в руках, укутывает Тину. Это оказывается как нельзя кстати — её начинает ощутимо знобить. Грейвз негромко отмечает, видя легкий испуг на лице:

— Это частая реакция на снятие бондажа. Полежите немного.

Его шаги удаляются, Тина закрывает глаза. Озноб потихоньку отпускает.

Гревйз возвращается из соседней комнаты и ставит неподалеку небольшой поднос с чашкой дымящегося чая, рядом на блюдце — шоколадная плитка.

Грейвз помогает Тине сесть, а затем пододвигает поднос к ней:

— Выпейте, Тина.

Тина не очень любит чай, но сейчас она с радостью берет кружку — горячий напиток прогоняет остатки озноба, ей тепло и уютно; Тина с интересом обнаруживает, что вполне готова свернуться в клубок в этом пледе и уснуть здесь, прямо на полу. Она наблюдает за движениями рук Грейвза, аккуратно сматывающего веревки в бухты, и это зрелище странно успокаивает. Грейвз поднимает на неё взгляд и улыбается:

— Съешьте, пожалуйста, шоколад, Тина, он не ядовитый.




* * *


Пиквери отказывается брать материал без фотографий и «жареных» подробностей.

Тину это нисколько не расстраивает. На работе она сидит за столом и невидящим взглядом смотрит в окно, без конца вспоминая произошедшее, рассеянно растирая запястья, словно на них остались невидимые следы от уз.

Тина рассказывает Квинни о том, что случилось у Грейвза. Сестра внимательно слушает сбивчивый рассказ и с интересом спрашивает:

— Я не могу понять: тебя выбило из колеи то, что произошло, или то, что тебе этого оказалось недостаточно?



Через несколько дней она снова стоит возле знакомых дверей. Грейвз нисколько не удивлен её появлению.

— Добрый вечер, Тина, — слышит она мягкий голос и, как со стороны, свой собственный ответ:

— Добрый вечер, Мастер.